Главная страница
 Друзья сайта
 Обратная связь
 Поиск по сайту
 
 
 
 
 Белорусские сказки
 Поморские сказки
 Русские сказки
 Украинские сказки
 
 Кашубские сказки
 Моравские сказки
 Польские сказки
 Словацкие сказки
 Чешские сказки
 
 Болгарские сказки
 Боснийские сказки
 Македонские сказки
 Сербские сказки
 Словенские сказки
 Хорватские сказки
 Черногорские сказки
  
"Хитрый мышонок" - Сказки старой Европы Яндекс.Метрика

Иван Утреник


Жили муж и жена. Долго не было у них детей, а потом, уже на старости лет, родились сразу три сына: один родился вечером, другой — в полночь, а третий — ранним утром. И назвали их всех Иванами: старшего — Иван Вечерник, среднего — Иван Полуночник, а младшего — Иван Утреник.

Росли братья на лес глядючи. И выросли дюжие, стройные. Только разного нрава: Вечерник был завистливый, Полуночник — злой, а Утреник — не злой, не завистливый, а самый смелый и добрый.

Случилось на ту пору у царя в том царстве несчастье: пропали у него три дочери. Всюду искали их, а найти никто не мог.

И объявил царь повсюду: кто найдет его дочерей — полцарства тому отдаст и дочь, какая приглянется.

Доведались о том братья и стали отца просить, чтоб отпустил их искать царских дочерей.

— Ступайте, — говорит отец, — ищите, коли есть охота.

Пошли братья к кузнецу и заказали себе по булаве: Вечерник заказал булаву на шесть пудов. Полуночник — на девять, а Утреник — на двенадцать. Смеются братья над ним:

— Зачем тебе лишнюю тяжесть таскать?

— Ничего, — говорит младший брат, — запас беды не чинит.

Собрались они да и пошли. Коль идти, так идти — зашли в такие дебри, что и выбраться не могут. Стали братья дорогу себе прокладывать: махнет Вечерник булавой — осины валятся; махнет Полуночник — ели валятся, а махнет Утреник — дубы с корнями выворачиваются.

Проложили они дорогу и вышли на поляну. Видят — стоит на поляне большой дом, каменной стеной обнесен. Подошли к стене, а в ней железные ворота на замке.

Постучали братья в ворота — никто не открывает.

— Придется, видно, их булавой высаживать, — говорит старший брат.

Размахнулся он, грохнул булавой — только булава погнулась, а ворота ни с места.

— Давай-ка я ударю, — говорит средний брат. Стукнул он своей булавой — ворота только вогнулись.

— Ну, теперь я попробую, — говорит младший брат.

Размахнулся он да так стукнул, что ворота на две створки и разлетелись.

Старшие братья только губы прикусили, а младший смеется:

— А не говорил ли я, что запас беды не чинит! Вошли они во двор — никого не видать, а богатства кругом, как у пана: в амбарах зерна полным-полно, а в хлевах — коров и волов. У Вечерника так глаза и разгорелись.

— Коли так, — говорит он, — то мы будем тут хозяевами. К чему нам теперь эти царевны?

Зашли в дом, переночевали. Наутро уговорились, что один останется обед варить, а двое пойдут на охоту.

Остался в первый день старший брат. Зарезал он вола, разобрал мясо на куски, положил в котел и стал варить. Сварил и лег отдыхать, ждет братьев своих.

Вдруг кто-то в двери — стук, стук!

— Отворяй! — кричит.

Глянул Вечерник в окно, видит — стоит у дверей седенький дедок: сам с ноготок, борода с локоть, глаза как яблоки. Железными толкачами постукивает, проволочным кнутом пощелкивает.

— Кто ты такой? — спрашивает Вечерник.

— Хозяин этого дома. Коль не откроешь, я толкачом двери высажу!

Испугался Вечерник, открыл.

— Теперь перенеси меня через порог! — велит дедок.

Вечерник пересадил дедка через порог.

— Посади на лавку!

Вечерник посадил его на лавку.

— Подавай сюда котел с волом! Вечерник отказывается.

— Не могу, — говорит, — жду братьев к обеду,

Дедок злобно защелкал проволочным кнутом:

— Как это так — не могу! Вы в моем доме живете, добром моим пользуетесь, а меня накормить жалеете!

“Ну что ж, — думает Вечерник, — пусть похлебает юшки, много ли ему надо”,

Поставил он перед дедком котел, а тот как набросился на вола — всего съел да и юшку всю похлебал. Наелся и давай Вечерника толкачами толочь, проволочным кнутом стегать! Избил до полусмерти, а сам исчез.

Пришел в себя Вечерник, кое-как дотащился до постели и лежит — еле дышит.

Вернулись братья с охоты.

— Давай обед, — говорят.

— Ничего нету… — стонет Вечерник.

— Почему ж ты не наварил? Стыдно Вечернику признаться, что отдубасил его какой-то дедок, он и говорит:

— Да неможется мне что-то…

Ничего не поделаешь — пришлось младшим братьям обед варить: зарезали они вола, разобрали мясо на куски и сварили. Сами наелись и брата накормили.

На другой день остался дома Полуночник. Сделал он все что надо и лег отдыхать. Вдруг кто-то в дверь стучит.

— Кто там? — спрашивает Полуночник.

— Хозяин.

Он открыл, глядь — тащится седенький дедок: сам с ноготок, борода с локоть, глаза как яблоки; железными толкачами постукивает, проволочным кнутом пощелкивает.

— Перенеси меня через порог! — кричит дедок.

Испугался Полуночник лупоглазого дедка, перенес его через порог.

— А теперь посади на лавку! Посадил и на лавку.

— Дай попить и поесть!

“Ну что ж, — думает Полуночник, — пускай похлебает немного юшки, сколько там ему надо”.

Поставил он перед дедком котел. А дедок все поел, избил Полуночника до полусмерти и под лавку бросил.

Воротились братья с охоты, опять нечего есть. А Полуночник стонет:

— Занедужил я, братцы…

Вечерник молчит, а Утреник и говорит?!

— Что это за болезнь такая на вас напала? Коли будете так хворать, мы тут с голоду пропадем.

На третий день остался дома младший брат — Иван Утреник. Сделал он все что надо, лег отдыхать, пока братья с охоты вернутся.

Вдруг кто-то стучит в дверь:

— Открой!

Не хотелось Утренику подыматься.

— Дверь не заперта, — отвечает он, — сам открывай!

Пришлось дедку самому открыть. Как увидел его Утреник, так со смеху и прыснул;

— Сколько, — говорит, — живу на свете, а такого забавного деда не видывал!

Разгневался дедок и как кинется на Утреника с толкачами!

— Ах, ты так! — говорит Утреник. — Не на того наскочил!

Схватил он булаву и давай дедка дубасить. Избил его, толкачи и кнут отобрал, а самого затащил в лес, расщепил там пень, всадил бороду в расщеп, клином заклинил и пошел назад. Воротились братья с охоты.

— Ну что, сварил обед?

— Сварил, — отвечает Утреник.

Поставил он котел на стол. Наелись братья и спрашивают:

— А не приходил к тебе, чего доброго, лупоглазый дедок?

— Приходил.

— Ну и что?

— Ничего. Я бороду ему в пень заклинил, чтобы больше сюда не ходил.

— Не может этого быть! — удивляются братья.

— Пойдемте, покажу.

Пошли они ко пню, а там одна только борода торчит…

— Бот черт лупоглазый, вырвался! — говорит Утреник. — Надо его найти, а то он опять будет к нам таскаться.

Пошли его искать. Шли, шли по следу и подошли к большому камню. Сдвинули камень, а под ним нора, да такая глубокая, что и дна не видать.

— Надо его оттуда выманить и добить, — говорит старший брат, — А то нам в этом доме житья не будет.

— И то правда, — согласился средний брат, вспомнив, как избил его дедок своими толкачами.

Сделали братья длинный ремень из воловьих шкур, привязали к нему корзину и стали советоваться, кому из них спускаться в нору.

Старший говорит:

— Мне что-то неможется, я не полезу. Средний тоже отказывается.

— Ну, ежели вы такие хворые, то я полезу, — говорит младший брат. — Спускайте меня да смотрите: как дерну за ремень — тащите назад.

Спустили его братья вниз, и очутился Иван Утреник под землею.

“Где ж тут черта этого искать?” — думает он. Осмотрелся, видит — стоит поблизости медный дворец. Иван вошел во дворец, а там сидит девушка, измученная да печальная, слезами заливается. Жаль стало Ивану девушку.

— Чего ты, сестрица, плачешь? — спрашивает.

— Да как же мне не плакать: была я царская дочь, а теперь невольницей стала злого Кащея…

Начал Иван Утреник утешать царевну:

— Потерпи маленько, я тебя вызволю!

— Ох, — вздыхает царевна, — уж никто меня не вызволит — злой Кашей с любым богатырем справится. Беги, хлопец, а то он скоро домой вернется.

— Никуда я не уйду, пока злого Кащея со свету не сживу! Где он?

— Кто его знает: может, в серебряном дворце, может, в золотом, а может, где по свету летает.

— А где твои сестры?

— Средняя живет недалече, в серебряном дворце, а младшая чуть подальше, в золотом.

Пошел Иван к средней сестре, в серебряный дворец, — и там нету Кащея: одна царевна сидит, слезами заливается. Поговорил он с царевной, утешил ее, как мог, и пошел к младшей сестре — в золотой дворец. Осмотрел дворец — никого нету. Вдруг видит — сидит в малой светёлке девушка с русыми косами. Загляделся на нее Иван. — Ты кто будешь, красавица? — спрашивает.

— Была я царская дочь, а теперь вот невольница поганого Кащея. А ты кто?

— Крестьянский сын Иван Утреник.

— А зачем ты сюда пришел, крестьянский сын Иван Утреник?

— Я пришел Кащея убить и тебя из неволи вызволить.

Царевна тяжко вздохнула:

— Ой, добрый молодец, никто не. может Кащея убить, ведь он бессмертный. Вот если бы его смерть найти, тогда бы он и сам околел.

— А где ж его смерть?

— Слышала я, — говорит царевна, — что есть на дне моря сундук, в сундуке — заяц, в зайце — утка, а в утке — яйцо. Вот это и есть его смерть.

— Спасибо, родная! — говорит Иван. — Жди меня здесь — пойду искать Кащееву смерть.

Выбрал он себе во дворце самый лучший Кащеев лук и пошел. Шел, шел, и есть ему захотелось. Глядь — коршун летит. “Убью, — думает, — этого коршуна, раз ничего лучшего не нашлось”. Нацелился он в коршуна, а тот говорит ему голосом человечьим :

— Не бей меня, Иван Утреник, я тебе еще в беде пригожусь.

Опустил Иван лук, пошел дальше. А есть ему так хочется, прямо голову кружит. “Ну, — думает, — теперь кто бы ни встретился — убью”.

Только он так подумал, видит — бежит волк. Поднял Иван лук, а волк и говорит:

— Не бей меня, Иван Утреник, я тебе в беде еще пригожусь.

Пошел Иван дальше. Приходит он к морю. Смотрит — лежит огромный рак: одна половина на берегу, другая — в море. Подумал Иван: “Вот где неплохая еда валяется”. И только он нагнулся к раку, чтоб оторвать клешню, как тот начал просить:

— Не трогай меня, Иван Утреник. Видишь я мучаюсь: одна половина на берегу лежит, а другая в море плавает. Возьми лучше кол да столкни меня в море. Я тебе за это что хочешь сделаю.

Иван послушал его, нашел кол и столкнул рака в море.

Глотнул рак воды, обрадовался и говорит Ивану:

— А теперь, добрый хлопец, скажи, что ты хотел бы: я все тебе сделаю. Иван говорит:

— Есть в море сундук, в сундуке — заяц, в зайце — утка, а в утке — яйцо: это смерть злого Кащея. Она мне и нужна.

— Жди тут, я достану тебе этот сундук, — сказал рак и нырнул на дно моря.

Нашел там сундук и выбросил его на берег.

Взял Иван сундук, разбил замки. И только открыл он крышку, как выскочил оттуда заяц и помчался по берегу моря.

Иван так за голову и схватился:

— Что ж я наделал? Вот бы теперь сюда того волка!

И только он это вымолвил, глядь — бежит волк. Поймал волк зайца и разорвал его на куски. Выскочила из зайца утка и полетела на море.

Опять Иван пригорюнился:

— Вот был бы теперь здесь тот коршун, он бы утку эту поймал!

Не успел он это вымолвить — откуда ни возьмись коршун над морем. Схватил он утку, принес ее на берег и разорвал на куски. Выпало из утки яйцо.

Взял Иван то яйцо, положил себе в карман и пошел назад.

Приходит он в золотой дворец. Смотрит: сидит там знакомый ему седой дедок — сам с ноготок, глаза как яблоки, а без бороды. Как увидел он Ивана, так и затрясся от злости:

— Вот кого я давненько жду! Из-за тебя я без бороды остался! Ну, теперь ты от меня не уйдешь! Хотя ты и силен, да нету на этом свете сильнее меня.

Схватил лупоглазый Кащей свои железные толкачи и кинулся на Ивана. А тот — бац ему в лоб яйцом! У Кащея толкачи так из рук и выпали. Упал он — и поганый дух из него вон…

Сжег Иван злого Кащея, а пепел по ветру развеял. И пошел к царевне.

— Спасибо тебе, — говорит ей, — что ты помогла мне эту нечистую силу со свету сжить. За это отведу я тебя к отцу-матери.

Обняла царевна Ивана, поцеловала:

— А я за это замуж за тебя пойду. Ни за кого не пойду, только за тебя.

— Ну, смотри ж, чтоб слово сдержала! Собрались они и пошли. Отошли немного, Иван оглянулся назад, посмотрел на дворец:

— Эх, жалко бросать столько золота: оно бы дома нам пригодилось.

Тогда царевна вынула платочек, дала ему.

— Махни, — говорит, — этим платочком трижды слева направо.

Махнул Иван платочком, и вмиг весь дворец в золотое яйцо свернулся. Удивляется Иван, а царевна и говорит:

— Коль захочешь опять иметь такой дворец, то махни трижды этим платочком справа налево…

Положил Иван платочек и яйцо в карман, и пошли они дальше, к серебряному дворцу. Взяли с собой среднюю царскую дочь. Иван и ее дворец положил в карман. Дошли они до медного дворца — забрали старшую дочь, а Иван и медный дворец положил себе в карман. “Запас беды не чинит”, — думает.

Подошли они к норе, через которую Иван в Кащеево царство спускался. Посадил он старшую царевну в корзину и дернул за ремень — корзина вверх и поднялась.

— Молодцы мои братья, — радуется Иван, — ждут меня там!

Подняли они так вот еще двух сестер. Подошел черед Ивану Утренику. А завистливый Вечерник и говорит брату:

— Зачем нам Утреник? Как узнает царь, что он его дочек вызволил, отдаст ему полцарства и самую красивую дочь в жены. А нам что достанется? Лучше скажем, что это, мол, я его дочек вызволил, а ты помогал. Ну, а с тобой я поделюсь по-братски.

Уговорились они так и оставили меньшого брата под землей.

Ждал, ждал Иван Утреник корзину, да так и не дождался. “Вот тебе и братья! — думает Иван. — Изменники, а не братья!”

Погоревал он и пошел бродить по подземному царству. Идет и идет, а тут вдруг такая буря поднялась, что хоть пропадай. Спрятался он под густой дуб. Стоит там и вдруг слышит — пищат на дубе в гнезде птенчики: дождь с градом так и бьет их!

Пожалел Иван птенчиков. Взобрался на дуб и накрыл их своей свиткою. И только он собрался слезть назад, вдруг слышит — что-то наверху шумит, аж ветер на семь верст свистит.

Прилетает к гнезду лазоревая птица Нагай, заметила, что Иван прикрыл ее гнездо от града, и говорит ему:

— Не знаю, добрый человек, как мне тебя и отблагодарить за то, что ты детей моих от смерти спас.

— Вынеси меня, — говорит Иван, — на нашу землю.

— Охотно вынесу. Только достань мне бочку воловьего мяса да бочку воды родниковой. Знаешь, мне часто придется по пути подкрепляться, ты ведь нелегкий!..

— А где же мне достать все это?

— Ступай за огненную реку. Живет там слепой дед. У него много волов.

Направился Иван к слепому деду. Говорит дед:

— Дам тебе, хлопец, бочку мяса и бочку воды родниковой, только попаси одно лето моих волов. А то я слепой, мне трудно за ними бегать.

Иван согласился и остался у слепого деда пастухом.

— Всюду паси их, — говорит дед, — только на луг старой ведьмы бабы Яги не гоняй, а то она погубит тебя… Я погнал раз волов к ней на луг, а она мне за это глаза выколола. Тридцать лет не вижу я свету белого.

— Ничего, — говорит Иван, — как-нибудь и с ведьмой управимся.

Ссучил он себе проволочный кнут, взял булаву и погнал дедовых волов на ведьмин луг.

Только он их пригнал, вдруг видит — мчится баба Яга в ступе, толкачом погоняет, метлой след заметает.

— Кто это тебе дозволил, — кричит баба Яга, — волов на моем лугу пасти? Вот я тебе сейчас глаза выколю, ты и луга моего и свету белого больше не увидишь!

Замахнулась ведьма железным толкачом и кинулась на Ивана. А Иван как хлестнет ее проволочным кнутом, как огреет булавой — так у ведьмы у самой глаза на лоб полезли. Бил, бил Иван ведьму, пока она пощады просить не стала.

— Верни, — говорит ей Иван, — деду глаза, тогда отпущу тебя.

— Верну, только отпусти. В моей избушке стоят две склянки: с целящей и живою водой. Ты возьми их, помажь деду глаза — он и прозреет.

— Нет, — говорит Иван, — я не верю тебе — ты обманешь. Идем вместе.

Взяли они те скляночки да и пошли к деду. Помазал Иван деду глаза целящей водою — выросли у деда новые глаза; помазал живою — стали они видеть.

Дед так обрадовался, что не знает, как и благодарить Ивана.

— Забирай, — говорит, — хоть половину моих волов и ступай куда тебе надобно. Я уж сам теперь буду пасти.

— А если ведьма опять тебе глаза выколет? Дед испугался:

— Может и выколоть: она баба скверная! Ведь это жена самого Кащея!

— Ах так! — говорит Иван. — Тогда я сделаю с ней то же, что и с Кащеем.

Добил он бабу Ягу, сжег ее, а пепел по ветру развеял. Потом зарезал двух волов, наложил в бочку мяса, в другую налил воды родниковой и пошел к птице Нагай.

— Подвяжи, — говорит птица, — бочку с мясом мне под правое крыло, а с водой — под левое. А сам садись ко мне на спину. Да смотри: как только я поверну голову направо — бросай мне кусок мяса, а как поверну налево — давай мне ковш воды.

Сделал Иван все, как птица сказала, сел и полетел.

Мчит Ивана птица Нагай вверх по темной норе, а он только успевает кормить ее свежей говядиной, родниковой водой поить.

Бросал он ей мясо, бросал и все наконец перебросал. Поворачивает птица голову направо, а Иван дает ей вместо мяса ковш воды. “Нет, — крутит она головой, — не хочу воды, ты мне мяса подавай!”

Видит Иван — задыхается птица Нагай, а уже и до верху-то недалеко, даже небо светится.

“Что делать?” — думает Иван. Взял он нож, отрезал кусок мякоти со своей правой ноги и кинул птице. Проглотила птица, только поглядела с удивленьем на Ивана. Потом повернула голову налево и запила водой родниковой.

Пролетела она немного и опять стала задыхаться. Тут Иван, не долго думая, отрезал кусок мякоти с левой ноги. Запила птица водой и — вылетела на белый свет.

— Ну, выбрались кое-как, — говорит птица Нагай. — Слезай теперь на землю.

— Не могу, — говорит Иван.

— Почему?

— Да видишь, ноги-то у меня какие… Посмотрела птица Нагай — и правда: ноги у Ивана израненные…

— Я вижу, — говорит она, — последние куски не такие были. Ну, ладно, теперь они мне не нужны.

Кашлянула птица раз — выплюнула один кусок, кашлянула еще раз — выплюнула второй. Взял их Иван, приложил на место, окропил целящей водой — они и приросли; окропил их живою — стали опять такими, как были.

Поблагодарил он добрую птицу и двинулся в путь-дорогу. Дошел до того города, где жил царь, и попросился переночевать у одной старушки.

Наутро посылает Иван старушку в город узнать, не слышно ли там каких новостей. Пошла старушка в царскую столицу, все там разузнала, вернулась и рассказывает:

— Добрые вести в городе: нашлись, говорят, царские дочки. Там теперь по всем улицам музыканты играют, скоморохи песни распевают.

— А кто же нашел царских дочек? — спрашивает Иван.

— Богатырь Иван Вечерник. Царь отдает ему за это полцарства и младшую дочку в жены. Через три дня свадьба будет.

Пригорюнился Иван Утреник: ужли, думает, царевна о нем забыла?

На другой день посылает он опять старуху в город новости послушать. Воротилась она и рассказывает:

— Слыхала я, хлопец, новые новины: свадьба будет тогда, когда найдется человек, что сумеет сшить такие черевички, какие царевна в Кащеевом царстве носила. Такова воля самой царевны.

Услыхал об этом Иван, начал просить старуху:

— Сходи, бабка, к царю да скажи, что ты можешь сшить такие черевички.

— Да что ты, хлопец, выдумал? Уж где мне пошить такие черевички!

— А ты, бабка, только заказ возьми, а я сам их сошью.

Пошла старуха к царю:

— Я, — говорит, — берусь пошить царевне черевички.

— Хорошо, — согласился царь. — Коль сошьешь и дочке они понравятся, я тебя озолочу.

Дал ей царь сто рублей задатку и сказал, чтобы за три дня работа была сделана. Приносит старуха Ивану заказ на черевички и задаток.

— Только смотри не подведи меня!

— Не подведу, бабка, не бойся.

Прошел первый день, а сапожник и не думает за работу приниматься. Второй день тоже ничего не делает. Старушка чуть не плачет:

— Что ты себе думаешь, хлопче? Почему черевички не шьешь? Что я царю скажу?

— Не кручинься, бабка. Завтра не успеет и солнце взойти, как черевички будут готовы — вставай да неси!

Вечером вышел Иван в поле, положил золотое яйцо на землю, махнул трижды платочком справа налево, и встал перед ним золотой дворец. Нашел он там царевнины черевички, потом махнул трижды платочком слева направо: дворец снова в яйцо свернулся.

Принес Иван черевички и поставил на стол. Просыпается поутру старушка, глядь — стоят на столе золотые черевички. Взяла она их и — к царю. Признала царевна свои черевички, обрадовалась. — Кто их сшил? — спрашивает она у старушки. — Это не ты шила!

Испугалась старуха и говорит:

— А сшил их один молодой сапожник.

— Хочу увидеть этого сапожника! — пожелала царевна.

Царю, конечно, недолго: послал карету и привезли во дворец сапожника.

Как увидела царевна Ивана Утреника, так и бросилась к нему.

— Вот кто, — говорит, — меня и сестер моих вызволил! За него я и замуж пойду.

Отписал тогда царь Ивану полцарства и велел свадьбу справлять.

Всех созвал Иван на свою свадьбу — отца с матерью, свояков, старую старушку, только старших братьев не пригласил…

И я там был, мед-вино пил, по усам текло, а в рот не попало. Дали мне там синий кафтан. Бегу на радостях домой, а какой-то дурак кричит: “Синь кафтан! Синь кафтан!” Мне почудилось; “Скинь кафтан! Скинь кафтан!” Я взял да и скинул. Прибежал домой и свой белый надел. Вот теперь в нем и хожу.


<<<Содержание