Главная страница
 Друзья сайта
 Обратная связь
 Поиск по сайту
 
 
 
 
 Белорусские сказки
 Поморские сказки
 Русские сказки
 Украинские сказки
 
 Кашубские сказки
 Моравские сказки
 Польские сказки
 Словацкие сказки
 Чешские сказки
 
 Болгарские сказки
 Боснийские сказки
 Македонские сказки
 Сербские сказки
 Словенские сказки
 Хорватские сказки
 Черногорские сказки
  
"Хитрый мышонок" - Сказки старой Европы Яндекс.Метрика

Как черт водку выдумал


Жил-был один мужик, бедней не сыщешь, гроша медного никогда не видел, частенько куска хлеба не имел, а уж о масле и говорить не приходится. А тут еще то ли из милости, то ли в наказанье дал ему господь двенадцать душ детей. Вот и жил бедняк с женой и детьми, не жил, а бедствовал, и прозвали его за это Бедолагой.

Как-то раз пошел Бедолага в поле пахать и взял с собой последнюю краюху хлеба.

Пашет, пашет, время уже за полдень, волы устали. Отпустил их мужик на траву пастись, а сам сел на меже, развязал узелок, посмотрел на краюху и задумался.

Был он добрый, работящий, жену и детей всей душой любил, ради них не покладая рук трудился, ради них горе мыкал. И вот посмотрел он на хлеб, вздохнул, завязал его опять в узелок и положил на место.

«Потерплю-ка я еще немного, поем перед тем, как домой идти. Тогда дома ужинать не стану — все жене и детям больше достанется», — подумал он. И опять за работу взялся.

А пока он на меже сидел, рядом с ним стоял невидимый черт и силился придумать, как бы это над бедняком подшутить. Только мужик отошел — украл черт хлеб из узелка и съел. Притаился и ждет, что мужик делать будет, когда краюшки на месте не найдет.

Долго терпел Бедолага неотвязный голод, наконец не вытерпел. «Живой же я человек», — подумал он и пошел к узелку. Развязал его, а от хлеба даже крошек не осталось.

— Что за притча! — подивился бедняк. — Никого тут не было, а хлеб кто-то все же украл. Должно быть, тоже голодный человек. Пусть поест на здоровье, я за один день с голоду не помру, а кто подождамши, тому господь и дамши.

Перекрестился мужик, помолился, до вечера поработал и за плугом домой пошел.

— Дело дрянь, — пробурчал нечистый себе под нос, зубами заскрежетал. — Я у него последний кусок хлеба украл, и поди-ка ты! Не выругался он, душу свою не погубил, а еще и здоровья мне пожелал!

Шмыгнул черт под землю в пекло, предстал перед Люцифером и рассказал ему все, как было.

— Крупно ты проштрафился, — говорит Люцифер. — На то мы черти, чтобы людям зло творить, но совесть и у нас должна быть, а за бесчинства с нас спросится. Твори зло дурному человеку — так ему и надо, он заслужил. А у честного Бедолаги последний кусок хлеба украсть — это дело зазорное. И вдобавок ты из чревоугодия хлеб этот съел, а хлеб — дар божий, чертям его есть не дозволено. Посему приговариваю тебя к семилетнему покаянию. Ступай сей момент к Бедолаге и за зло, которое ты ему причинил, отслужи у него все семь лет в работниках.

Услыхал черт Люциферов приговор, нахохлился, как мокрая курица, да ничего не поделаешь. Прикинулся он бездомным странником, пришел к Бедолаге и попросился в работники.

Говорит ему мужик:

— Куда мне работника держать! Я сам чуть с голоду не помираю.

А черт свое толкует:

— Я бедняк, и ты бедняк. Вот и будем вместе горе мыкать, а у двоих-то работа спорее пойдет. Жены у меня нет, детишек нет, шуба и сермяга на мне почти что новые, лапти сам себе липовые сплету. По ярмаркам шататься мне ни к чему, так что и платы никакой мне от тебя не надобно. Грош, он круглый, все одно из кармана выкатится, а уж хлебом-то мы поделимся.

Остался черт жить у Бедолаги, батраком заделался да так работает, что все только диву даются.

Стояла у мужика в хлеву одна-единственная коровенка, а батрак все поле навозом удобрил и в один день поле вспахал и засеял. Взошло зерно, как лес густой, заколосилось, собрал Бедолага урожай неслыханный. Дивятся люди — бедняк-бедняк, а глянь-ка ты! — хлеба полные закрома! Жена Бедолагу не ругает, дети не плачут. Осенью озимые посеяли, немало и на продажу пошло, а остаток девать некуда. И не придумать никак, что с ним делать.

Тут батрак и говорит:

— Хозяин, давай болото перепашем и засеем. Лето, примечаю, сухое будет. Вдруг да уродит земля!

Стал черт болото пахать, земля следом за плугом сохнет, как в печи. Забороновал, засеял — взошла пшеница!

Соседи, глядя, как он в грязь зерно бросает, чуть со смеху не лопались. А как собрал Бедолага осенью щедрый урожай, присмирели соседи, решили сами так же поступить.

Одним словом, разбогател Бедолага, работнику плату назначил, живет себе и в ус не дует.

На следующее лето бросились люди трясины пахать да засевать, а в хозяйстве у Бедолаги — все наоборот.

Говорит батрак хозяину:

— По всем приметам лето дождливое будет. Засеем-ка мы песчаные горушки, а соседи пусть себе в грязи копаются.

Выбрал черт горушки да пески, на которых никогда ничего не росло, вспахал, засеял. А тут как раз задождило, да так, что в низинах весь хлеб сгнил, на равнине — еле собрали, что посеяли. А на песчаных горушках стоят колосья чуть не до самого неба! Опять не знает Бедолага, куда ему зерно девать.

Тут черт и подумал: «За краюху хлеба, которую я украл, разочелся я с лихвой. Бедолага мой как сыр в масле катается, пора мне с ним прощаться, так не учинить ли ему напоследок пакость?» Говорит он хозяину:

— Глянь-ка, зерна у нас с избытком. Что теперь с ним делать станем?

— Как «что делать»? Будем есть на здоровье, нищим пожертвуем, на больницу пожертвуем, в долг дадим тем, у кого не уродило, а остаток пусть лежит себе про черный лень. Придет еще и неурожайный год.

Не понравились черту такие слова, он и толкует:

— Зерно в закромах держать — хлопот не обобраться. То его вороши, то следи, чтобы мыши не перепортили. Есть у меня одна думка, если удастся, принесет нам это дело немалую прибыль, честь и славу.

— Какое такое дело?

— Дело-то простое. Из ячменя варят люди пиво, а мы будем рожь варить да переваривать — авось что-нибудь умное и получится.

Отвечает Бедолага батраку:

— Пробуй сам, ежели хочешь. Моего ума на такое дело не достанет.

Принялся черт за работу, сделал котлы и кадки, начал тереть, мешать, кипятить, хмелю то и дело досыпает. Сварил напиток чистый, как вода, горький да крепкий, во рту от него жжет, как огнем. Заурчал черт на радостях, назвал напиток горилкой, разлил его по квартам, в рюмку валил, на стол поставил и хозяина пригласил.

Потянул Бедолага из рюмки, скривился, поперхнулся.

— Ой, горько! А жжет, будто ее сам черт варил!

Усмехнулся лукавый:

— Ничего! Чем крепче, тем охотней люди пьют. Выпей-ка еще рюмочку, не бойся, не повредит. Ведь это т же хлеб, только вареный.

Выпил Бедолага вторую рюмку, показалась она ему вовсе не такой жгучей.

— Горькая-то она, горькая, — говорит. — Да только от нее тепло по всему телу делается. Приятная вещь.

Налил черт третью:

— То ли будет, — говорит. — Давай еще по одной.

Чокнулись хозяин с батраком и  одним духом по третьей выпили.

— Ей-богу, не горькая, — говорит Бедолага. — Вовсе не горькая!

— Мало сказать «не горькая», — говорит черт. — На редкость вкусная штука! Махнем-ка по четвертой!

А Бедолага уж сам рюмку подставил.

— Твое здоровье! — говорит. — И вправду на редкость вкусная. И веселит. Я словно на десять лет помолодел, кровь заиграла, ноги сами плясать просятся. Ой, не узнает меня моя баба, ой, не узнает!

— Нальем по пятой — еще веселей будет, — толкует черт.

— Оно бы и по шестой не повредило.

— Виват, горилка! — заорал хмельной черт и пустился в пляс по горнице.

— Постой-постой! — кричит Бедолага, а сам шестую себе налить силится. — Я бы тоже сплясал, да хата почему-то ходуном ходит и вверх тормашками встает.

А пьяненький черт приговаривает:

— Ой, чудится мне, что я в родном моем пекле, душа твоя у меня в кармане, а великий Люцифер, наш владыка, награждает меня сановным званием за выдумку мою, которая приведет к нам людских душ видимо-невидимо.

Тут кварта упала, разбилась, прибежала жена Бедолаги, а за ней дети, смотрят — а батька их с батраком пляшет. Начали они смеяться, первый раз сделался Бедолага для своих детей посмешищем. Жена не смеялась, она, бедная, поняла, что муж-то не в себе. А пьяных после великого веселья корчить начало, у черта изо рта черная смола потекла. Побежала женщина за цирюльником, привела его, смотрят — пьяные, где нагадили, там и рухнули. Один под лавкой спит, а другой — в свином корыте.

Проспались они, встали — головы не поднять, точно каменная.

— Не беда, — говорит черт. — Клин клином вышибают. Глотнем-ка по рюмочке.

И налил водки из жбана.

— Ой нет, я не буду, — стонет Бедолага.

— А ты одним духом со мной за компанию!

Послушался Бедолага, выпил.

— И верно! Сразу мне полегчало. Не выпить ли нам еще по единой? Зови соседей, пусть пьют-гуляют, больше меня Бедолагой не зовут!

А черту только того и надо.

— Сей миг! — говорит. — А чего дома не выпьем, корчмарю продадим.

Года не прошло, спился Бедолага и помер, землю и дом за долги продали, жена и детишки остались без хлеба, без крова, без одежки и пошли по белу свету милостыню просить да ехидные словечки про отца слушать.

С той-то поры и распространилась среди людей водка, истинный бич божий, которым люди сами себя хлещут по доброй воле. А вместе с ней приходят к людям голод и нищета. Уродует водка тело и душу хуже проказы, а тому, кто ее выдумал, тысячи душ в день приносит.

Перевод Л. Пивоваровой


<<<Содержание