Главная страница
 Друзья сайта
 Обратная связь
 Поиск по сайту
 
 
 
 
 Белорусские сказки
 Поморские сказки
 Русские сказки
 Украинские сказки
 
 Кашубские сказки
 Моравские сказки
 Польские сказки
 Словацкие сказки
 Чешские сказки
 
 Болгарские сказки
 Боснийские сказки
 Македонские сказки
 Сербские сказки
 Словенские сказки
 Хорватские сказки
 Черногорские сказки
  
"Хитрый мышонок" - Сказки старой Европы Яндекс.Метрика

Никифорово чудо


Давно это было. На берегу Белого моря в одной рыбацкой деревушке жили три брата, два старших были женаты, а младший - холостой. Однажды осенью братья выехали на тоню. Приехали, заметали невод, пришло рыбешки совсем немного - на две ухи. Разожгли на берегу моря костер, подвесили котел, сварили уху. А дело было уже к вечеру, скоро на ночлег укладываться. Истопили избушку, зажгли плошку с тресковым жиром и начали рассказывать разные истории. Вдруг за окном кто-то говорит:

- Развязать ли?

Бывали случаи, когда рыбаки друг другу дверь подпирали, завязывали, чтобы первыми выехать на промысел. Братья и отвечают:

- Развяжи, мил человек, развяжи.

Прошло немного времени, старший брат вышел, посмотрел - дверь не подперта, и лег спать. Наутро встали, подошли к вешалам, на которых невод сушился, а невода-то и нет.

Весь невод размотан на нитки, нитки смотаны в моточки, а груз и поплавки положены вместе.

- Что за ерунда такая? - говорят братья.- Никогда такого не бывало!

Ну, делать нечего, погоревали-погоревали - как без рыбы домой поедешь,- а второго невода нет. С утра пошел дождь, к полудню прояснилось, появилось солнце, и пошли братья грибы собирать. Вечером судят-рядят меж собой:

- Что будем дальше делать?

Вдруг за окном опять кто-то говорит:

- Связать ли?

Братья в один голос:

- Свяжи, мил человек, свяжи!

Не спится братьям. Утром ни свет ни заря поднялись, пришли к вешалам, а на вешалах лежит новенький невод, будто с иголочки. Выехали на тоню, заметали этот невод, и, когда стали подтягивать его к берегу, оказалось, что невод полон рыбы. Целый день провозились братья, высачивали рыбу из мотни, а к вечеру, уставшие, говорят:

Ну и чудо, такого еще не бывало. На день невод развязали, на второй развязали, а рыбы никогда столько не было!

Провозились братья и второй день с рыбой - пока солили, домой отвозили. Вот дома все отдохнули, и говорят старшие братья младшему:

- Ты, Петр, у нас холостой, сходи-ка поищи другое чудо - Никифорове. Люди говорят, что это чудо - так чудо.

Петр помылся в бане, взял пару белья, кружку, хлеба краюшку и отправился в путь-дорогу. Шел он, шел, близко ли, далеко, низко ли, высоко - уже несколько дней идет. Подходит к одному местечку и видит около дороги шалаш, у шалаша стоит молодой человек, лет двадцати пяти, а несколько стариков - кто зябь пашет, кто солому убирает, а кто картошку копает.

- Здравствуй, мил человек,- говорит Петр.

- Здравствуй, далеко ли путь держишь?

- Да вот, Никифорово чудо ищу, не знаешь ли о нем?

И рассказал, как ловил с братьями рыбу.

- Слыхать - слыхал, но не знаю, где этот Никифор,- ответил молодой человек.

Повернулся к старикам и говорит:

- Ну, сынки, давай, давай, пошевеливайтесь!

«Что за ерунда? - думает Петр.- У стариков огромные бороды, а он их сынками называет?»

- Ну что ж, раз вы поведали мне свою историю,- говорит молодой человек,- то и я о себе расскажу.

- Отец мой был купец, жил в городе. Мать рано померла, женился он на второй, но мачеха была женщина добрая, хорошая. Я уже ходил последний год в гимназию, и вот один раз иду по улице, по которой раньше ни­когда не ходил, смотрю - на подоконнике сидит де­вушка, такая красивая, я и подумал: «Как бы мне с этой девушкой познакомиться?» Вдруг догоняет она меня и говорит:

-Вы хотели со мной познакомиться? Пойдемте! Пошли. Недалеко от города была небольшая избушка.

Подходим к этой избушке, она вбегает туда первая, и как только я подошел к двери, она взяла уздечку и ударила меня между плеч:

- Был молодец - стань жеребец!

И превратился я в коня. Она меня взнуздала, оседлала, вскочила и давай гонять. Ездила, ездила, пока пена с меня не стала падать, приехала в поле, вдернула повод уздечки в кольцо на дереве, а сама свалилась на травку отдыхать. Только я обсох, она подошла, выдернула из кольца повод, сняла седло, сняла уздечку и ударила меня снова.

- Был жеребец - стань молодец!

- Я подхватил свои книжечки (дело-то было к вечеру) и пошел домой. Пришел домой грустный, печальный. Мачеха спрашивает:

- Что с тобой, Иван?

- Да так, голова болит.

На второй день снова иду к этой избушке, так и тянет меня туда. Прихожу, она меня уже поджидает. Взяла уздечку, ударила:

- Был молодец - стань жеребец!

- Я превратился в коня. Оседлала она меня и опять поехала. На этот раз еще дольше ездила, с меня уже хлопьями пена сваливается. Приехала, вдернула повод уздечки в кольцо на дереве, выше прежнего, у меня передние ноги чуть до земли достают. Только я обсох, выдернула она повод из кольца, сняла седло, уздечку, ударила меня между плеч:

- Был жеребец - стань молодец!

Я опять стал человеком. Прихожу домой, мачеха говорит:

- Что-то неладное с тобой, Иван, творится.

- Да ничего, мама, ничего,- отвечаю ей.

Проспал ночь, на следующий день снова иду к этой избушке. Прихожу, а она уже поджидает. Ударила уз­дечкой, превратила из молодца в жеребца, оседлала и поехала. Ездила, ездила, пока меня в пену не сбила. Опять вдернула повод уздечки в кольцо. Постоял я, обсох, выдернула она повод из кольца, ударила между плеч:

- Был жеребец - стань молодец!

Пришел я домой, свету белого не вижу. Мачеха говорит:

- Ты от меня что-то скрываешь.

Тогда я рассказал ей все как было, а она и говорит:

- Дам я тебе двенадцатый огарочек святочной свечи. Завтра придешь в избушку, она тебя не заметит. Возьми уздечку, ударь ее и скажи: «Была девица - стань кобылица».

Пришел я в избушку, а вскоре и она является. Я взял уздечку, ударил ее:

-«Была девица - стань кобылица».

Оседлал , вскочил и поехал. Ездил, ездил, приехал ма то же место, вдернул повод в кольцо, а сам свалился на траву. Через некоторое время приходят ее сестры. Посмотрели, догадались в чем дело.

Как только она обсохла, я выдернул повод из кольца, снял седло, уздечку, ударил:

-Была кобылица - стань девица!

Превратилась она в девушку и побежала домой.

На второй и третий день повторилось то же самое. И опять ее сестры пришли.

Надо найти двенадцатый огарок святочной свечи. Если не найдем, то он вечно будет ездить на ней, как на лошади,- говорят сестры.

Искали, искали - не нашли: этот огарок у меня был. Тогда, говорят они, надо его попросить: «Мил человек, отпусти нашу сестру, за это мы дадим тебе такую вещь, которая тебе никогда не даст состариться».

Подумал я: «Три дня на ней поездил - хватит».

Принесли они полотенце и говорят:

- Вот как станет тебе двадцать пять лет, умойся, утрись этим полотенцем - и будешь всегда таким же.

- Вот потому я сейчас молодой, хоть мне девяносто лет.

- Когда пойдешь обратно, расскажи, что случилось с Никифором, какое его чудо.

Идет Петр дальше, прошел много сел, деревень, у кого ни спросит про Никифорово чудо - никто не знает. Шел, шел, видит - стоит дом, возле дома - яблоня, под яблоней- кровать, на кровати человек лежит. Петр подходит:

- Здравствуй, добрый человек!

- Здравствуй, здравствуй, далеко ли путь держишь?

Рассказал Петр, как ловил с братьями рыбу и что с ними случилось, и теперь идет искать Никифорово чудо.

- Слыхал я о нем, но где было - не могу сказать. Если хочешь, расскажу тебе свою историю.

У отца моего, человека небедного, была одна при­чуда. Если рождался сын, то он отдавал его в мужской монастырь, под наблюдение монахов, и никуда его из монастырских стен не отпускали. Отдал он и меня. Жил я в келье монастырской, учили меня монахи грамоте, а больше я ничего не видал и ни о чем не знал. Как исполнилось мне восемнадцать лет, надумал отец меня женить. Обвенчали нас с невестой в церкви, устроили пир, а я с него и убежал. Ночь пробегал, вторую и третью. Рассердилась на меня жена, сходила к бабке-колдунье, принесла какой-то прут и говорит:

- Не хочешь быть мужем - так будь кобелем!

Ударила меня этим прутом и превратила в огром­ного пса. Бегал я, бегал, прибежал в соседний город, а там беда. Повадился в этот город ходить медведь, и никто его убить не может. Каждую ночь должны медведю по одной девушке на съедение отдавать. Пал жребий на дочь князя. Посадили ее в тын, нагнали туда собак - может, испугается медведь - и меня с ними. Я всех собак выгнал и остался один с княжеской дочерью. Ровно в полночь вваливается через тын медведь. Я схва­тил его за загривок и выбросил. И так во второй раз, и в третий. Больше медведь не появлялся. Тут стража, которая все это видала, повела меня в княжеские палаты, и зажил я припеваючи. Но узнала откуда-то жена, где я и как хорошо со мной обходятся, пришла и говорит:

- Отдайте, это мой пес!

А я упираюсь, не иду. Тогда она рассердилась и опять ударила меня прутом. Я из пса превратился в селезня. Ну, коли селезень - то летать надо. Я и уле­тел. Тут началась охота на птиц, кто силками ловит, кто стреляет. Попал я в силки, и принесли княжеские слуги меня во дворец. Посмотрел князь на селезня, посмотрел - и вдруг об пол бросил.

- Был селезень - стань молодец!

И стал я снова человеком. Тут князь рассказал, что был заколдован, превращен в медведя. И не брали его ни пуля, ни стрела. И только тогда он мог избавиться от колдовства, если кто его осилит.

- Выбросил ты меня через тын и этим спас,- сказал князь.

Распрощался Петр со своим знакомым, пообещал на обратном пути рассказать о Никифоровом чуде.

Идет он дальше, а дело уже к зиме. Как-то при­ходит в одну деревушку, в окнах уже огоньки горят, лучину жгут.

- Не пустите ли, хозяева, переночевать?

- Заходи, пожалуйста, ночуй.

Рассказал Петр хозяину свою историю и что ищет он Никифорово чудо, которое больше их чуда.

- А Никифор-то буду я! Ну что ж, будем ужинать, а потом ты обо всем и узнаешь.

Было мне лог сорок, говорит Никифор,- зани­мался я охотой, ставил пасти, ловушки, силки. Од­нажды осенью решил пойти проверить, что попало. Табаку я не курил, ни кремня, ни огнива с собой не взял, собирался быстренько обернуться. Обошел все силки, ловушки - пусто, ни птицы, ни зверя. Никогда такого не бывало. Стало уже темнеть, пошел я домой - и никак не могу найти дороги. Больше тридцати лет ходил по этому лесу, а тут выйти никак не могу. Совсем уже стемнело. Забрался я на большую ель, посмотрел - в полуверсте горит огонек. Подхожу - сидит у костерка старичок.

- Мил человек, разреши, пожалуйста, у огня погреться.

- Ладно, грейся. Но что ты за это мне дашь?

- А что ты просишь?

Было у меня в ту пору уже восемь сыновей. Он и говорит:

- Отпустишь на год сына своего ко мне работать? Думаю: «Ничего не случится, пущу старшего сына».

Согласился. Ночь грелся, а днем снова пошел искать дорогу. Хожу. И опять найти никак не могу. Пособирал ягод, поел. Пришел вечер, поднялся на дерево и вижу огонек. Подхожу, тот же старик у костра сидит. Он и говорит:

- Дай на год второго сына в работники, тогда разрешу погреться.

Подумал я, подумал и решил: «Отдам, не замерзать же тут ночью». А уже заморозок, снег выпал. И отдал я на год второго сына. Опять переночевал у костра. Днем ходил, ходил - никак не найти дороги.

Так прошли третий, пятый, восьмой дни. И отдал я всех сыновей на год в работу. На девятый день старик и спрашивает:

- Ну, кого теперь отдашь? Жену?

А я уже совсем отощал, на ягодах ноги не носят. Старик и говорит:

- Эх ты, мил человек, чего ты все просишь погреться у огонька, гордость тебя берет, попросил бы показать дорогу - и больше ничего.

- Пожалуйста, добрый человек, покажи мне дорогу.

- Ладно. Видишь пень?

- Вижу.

- Посмотри, около пня и дорога. Верно, у пня была дорога.

- Так вот, стань тут и стой. Покатятся самоходные сани, смотри, ни на первые, ни на вторые, ни на восьмые не садись, только на девятые!

Вот первые сани быстро пронеслись, а за ними вторые, четвертые, восьмые. Катятся девятые - я бух в них. А тут жена меня трясет:

- Да ты что, дурак этакий, чего бредишь? Посмотрел, посмотрел - а я дома на полатях! Вот какое чудо со мной было.

Переночевал Петр у Никифора, а наутро пошел домой. По пути зашел к своим знакомым, рассказал о Ники-форовом чуде. Пришел уже зимой, братья всю рыбу давно продали.
Так с тех пор и живут преспокойно в своем доме. Больше ничего с ними не случалось. Вот вам и Никифорове чудо!


<<<Содержание